«Думаю, что к осени все решится. Враг будет разбит. Летом будут решающие бои. Что будет у нас – будущее покажет. Надо быть готовым…» — это строки из письма моего прадеда, Михаила Степановича Ермольева, — отца моей бабушки, Розы Михайловны Цвигун, которое она получила весной 1942 или 1943 года. На листке отмечены только день и месяц — 23 марта…
Весть о начале войны семья встретила во Владивостоке, где тогда служил Михаил Степанович — кадровый военный, интендант 2-го ранга, ярко проявивший себя еще в Гражданскую войну и позже заслуживший особое уважение своей воспитательной работой с рядовыми из «роты неграмотных», которых выучил не только армейскому делу, но и русскому языку. Сам прадед, как и моя прабабушка Серафима, был родом из Саратовской области (губернии), но Михаила Степановича сильно помотало на военной службе по нашей необъятной Родине. Вот и с началом Великой Отечественной он проделал долгий путь от Тихого океана почти до самых западных границ страны Советов, где в ноябре 1943 года погиб в боях за Белоруссию.
О детстве бабушки на Дальнем Востоке я подробно писала в очерке «Завтра была война». Приведу лишь фрагмент воспоминаний юной Розы Ермольевой о первом дне войны 22 июня 1941 года и скором расставании с отцом (как показало время — навсегда).
Из дневников Розы Цвигун:
В воскресенье мы с папой были в цирке. Во время антракта дежурный офицер сообщил ему, что надо явиться в часть. Он ушел. Я осталась до конца представления и только в трамвае, когда ехала домой, узнала, что началась война. Кончилось детство. Мы все повзрослели. Через два месяца семьи военнослужащих должны были выехать из Владивостока. Мы поехали с мамой к ней на родину в город Саратов. В то время считали, что к осени война закончится, а она затянулась. Так я вступила во взрослую жизнь.
Война разлучила меня с отцом, а маму с мужем. Прощание на вокзале было тяжелым, хотя папа успокаивал нас и убеждал, что война долго не продлится, и мы скоро вернемся домой. Я повисла у него на шее и плакала до истерики. Поезд уже тронулся, а папа все еще не мог разжать мои руки, сомкнувшиеся вокруг его шеи. Ему пришлось прыгать в вагон на ходу. Мое чувство-вещун не обмануло меня. Больше с папой мы не встретились. Мне шестнадцать лет, а маме сорок. Вскоре его часть ушла на фронт, а в сорок третьем он погиб под Могилевом.
Много лет бабушка не знала, где точно находится могила отца и только благодаря работе поисковиков-следопытов в конце 1960-х годов стало известно, что Михаил Степанович похоронен на братском кладбище, недалеко от места своей гибели у села Прилеповка Чаусского района Могилевской области. Участвовал ли каким-то образом в этом розыске мой дед, Семен Кузьмич Цвигун — в ту пору уже первый зампред КГБ СССР, — неизвестно, хотя «административный ресурс» у него для этого, наверное, был. Но то, что он искренне переживал за жену, чье сердце много лет было неспокойно из-за невозможности поклониться праху любимого отца, в этом сомнений нет никаких. И в Белоруссию к военному мемориалу Роза Михайловна и Семен Кузьмич отправились вместе, но об этом позже.
Сегодня, в 79-ю годовщину Великой Победы я бы хотела поделиться текстами писем и открыток, которые с дорог войны посылал мой прадед Михаил Степанович Ермольев своей единственной дочери Розочке и жене Серафиме (моей прабабушке). Роза Михайловна хранила эти пожелтевшие карточки и листочки как ценнейшую реликвию. Их и сегодня волнительно не то что читать, а просто держать в руках. А еще очень интересно рассматривать оформление эти «открытых писем» военных лет, иллюстрации, штемпели, марки, пометки…
Из писем и открыток Михаила Степановича Ермольева:
23 марта (1942 или 1943 г.):
…Не унывайте, будьте активны во всех мероприятиях, трудности переносите стойко, и победа будет за нами. Крепите оборону всем, чем можете, в этом залог победы. Привет всем родным, знакомым. Напишите адреса Николая, Насти. Костя пусть мне чаще пишет. Передайте ему, чтобы он, если придется еще быть в бою, бил гадов хлеще, до последнего, беспощадно, а если придется погибать, так с бессмертной славой. Так, если придется, буду бить и я, как бил в годы Гражданской войны…
08-05-43 г., г. Ефремов
Привет, мои дорогие. Жив и здоров. Пока благополучно. Скоро буду в Ельце. Письма ваши буду получать, как доеду до места. Адрес сообщу телеграммой или письмом. За лето готовьтесь хорошенько к зиме. О ней думайте сейчас, с началом весны. Крепко целую. Ваш папа.
О готовке к зиме Михаил Степанович настойчиво писал почти в каждом сообщении. Особенно тревожился о том, чтобы не потерять связь с родными во время их эвакуации, для чего дает подробные инструкции в одной из сохранившихся открыток:
20.05.43
Шлю привет и крепко целую. Жив и здоров. Высылаю перевод на Горвоенкомат для вас 1500 руб. Ожидаю писем. Пишите, как живете. Старайтесь приготовиться лучше к зиме. Больше держите связь с Горвоенкоматом. Если будете переезжать, то обязательно в Военкомате берите аттестат и оставляйте свой адрес, а на почту в отдел востребования оставьте заявление, куда вам досылать почту. Без этого растеряемся и тогда будет трудно разыскивать. Пишите, что нового. Пока до свидания. Целую еще раз. Ваш папа.
17.06.43.
Шлю привет и крепко целую вас, мои дорогие. Я жив и здоров. Как вы? Пишите мне письма по адресу Полевая Почта №14731 и мне. Что нового и как живете. Кроме телеграммы в пути к маю пока от вас ничего не получал. Получили ли аттестат и деньги в военкомате? Как с квартирой и питанием? Еще раз целую. Ваш Папа.
Интересная деталь военного времени — «аттестат». В наше время слово ассоциируется с учебой, а во время войны свое денежное довольствие военные могли отсылать родным в виде «денежных аттестатов», которые обналичивались по месту жительства семей.
21.07.43
Шлю привет и крепко целую вас, мои родные! Я жив и здоров. Идут горячие бои, писать не всегда есть время, а потому вы уж меня простите. Ваших писем получил много сразу.
Ехать на ДВК (Дальневосточный край — прим. В. Н.) воздержитесь. Устраивайтесь лучше здесь хорошенько на зиму. Немцев бьем крепко. Роза, старайся учиться. Остальное поспеется. Если не придется учиться, то иди на производство. Мне хотелось бы, чтобы ты была ботаником.
Целую еще раз крепко. Сообщите мне адреса Николая, Кости и других. Ваш папа
25.08.43
Шлю привет и крепко целую. На днях пришлю вам свой новый адрес. Пока здоров. Получили ли вы деньги 1250 р, высланные на Уральский Горвоенкомат. Напишите мне, когда переедете в Саратов и куда мне писать письма. Сообщите, где Николай, Клава и другие родные. Сообщите адреса. Как готовитесь к зиме. Самое главное – топливо и овощи. Как вы здоровы и как живете. Что нового.
Постарайтесь к зиме, чтобы меньше было трудностей. Где будет учиться Розочка. Еще раз целую. Папа.
Когда в конце 1943 года семья получила похоронку, в гибель Михаила Степановича долго не могли поверить.
Видимо, в тот момент моя бабушка Роза написала запрос с надеждой узнать хоть какие-то подробности случившегося и еще раз проверить, нет ли ошибки. Вскоре пришел ответ, но никаких подробностей никто сообщить не смог.
24.01.44
Роза!
Жаль Вас. Сочувствуем Вашей тяжелой утрате. Мы не желаем этого, но увы, факт совершился и восстановить его нет никакой человеческой возможности.
Сообщить чтоб либо дополнительно к извещению ничего не можем.
Из дневников Розы Цвигун:
Несмотря на то, что мы получили узенькую полоску бумаги – похоронку, — не могли поверить, что отца нет. Не могло такого случится, мы ведь так его любили! Повторив судьбу мамы, я стала женой военного и опять – дороги. В пяти республиках Советского Союза пришлось жить и работать, а до Белоруссии не дотянули. И приехав в Москву, я поняла, что теперь разыщем то место, где погиб и похоронен отец. Место захоронения я все время держала в голове, и счастливый случай помог.
Мы ехали с мужем отдыхать в Польшу. В Бресте нас встретили знакомые, которым мы рассказали, где похоронен мой отец, и они обещали разыскать это место. И на обратном пути они нас встретили в Минске и свозили на братское кладбище в лесу Могилевской области Чауского района села Прилеповка. Дочь подлетела самолетом в Минск, и мы втроем – мой муж, я и она – смогли низко поклониться моему отцу и всем с ним погибшим на том братском кладбище в лесу. На каждой могиле – поименная траурная табличка. Маме привезли фотографию. Может только тогда она и поверила, что его нет, а то ждала и ждала…
Летом 2015 года к белорусскому мемориалу в д. Быново, где похоронен мой прадед, отправилась и я. Это была поездка на машине из Москвы в Палангу (Литва), которую я спланировала так, чтобы заехать в Минск и дальше в Могилевскую область. Там меня встретила представитель районной администрации, с которой я заранее списалась, и сопроводила до места. К сожалению не помню имени этой замечательной женщины, но передаю ей слова благодарности.
За прошедшие десятилетия мемориал претерпел реконструкцию: вместо именных табличек из белого мрамора, расположенных низкими рядами, возвели десяток двухметровых стел из черного мрамора с длинными списками имен. Но монумент с двумя фигурами молодых военных и надписью «Никто не забыт» остался на прежнем месте.
Аллея из елок сильно разрослась, но сохранила свою прежнюю геометрию, что хорошо заметно при сравнении двух фотографий, снятых с одной точки.
При перестройке мемориала имя Ермольев ошибочно записали на стеле как Ермолаев. Мы все перепроверили с местными властями, я предоставила архивные фото бабушки, подтверждающие, что майор М.С. Ермольев покоится на этом кладбище, и ответственные за захоронение вскоре нанесли его имя на стелу в правильном написании, за что им большое спасибо. Фамилию Ермолаева убирать не стали – возможно, это не опечатка, а еще один погибший герой.
А еще поразила речка Проня, у которой проходили ожесточенные бои в ноябре 1943 года, когда погиб мой прадед Михаил. Тихая, неширокая, но один берег, где стояли наши войска, ниже другого и форсировать даже небольшую водную преграду в такой ситуации было очень непросто.
Рядом с рекой установлен памятный монумент с такой надписью: «За 9 месяцев в позиционных боях с немецко-фашистскими захватчиками на рубеже реки Проня в 1943 — 1944 гг. отдали свои жизни за освобождение Беларуси тысячи солдат Красной Армии…»
Своего сына (моего дядю) бабушка назвала в честь погибшего отца — Михаила. А уже мой дед, Семен Кузьмич Цвигун много лет спустя в честь сына Михаила, названного в память о Михаиле Степановиче Ермольеве, отдавшего свою жизнь в боях за Белоруссию, взял псевдоним Мишин для титров фильма «Семнадцать мгновений весны», в котором он выступил главным консультантом.
Однако топонимическая связь между Семеном Кузьмичом и Михаилом Степановичем, которым не довелось пересечься в этой жизни, еще крепче. Река Проня, на берегу которой погиб мой прадед, впадает в реку Сож — левый приток Днепра. А псевдоним Семена Кузьмича как сценариста в титрах его кинотрилогии «Фронт без флангов», «Фронт за линией фронта» и «Фронт в тылу врага» — Днепров! Конечно, у деда с рекой Днепр были связаны свои военные воспоминания, но такая гидрографическая связь моих предков, двух активных участников Великой Отечественной войны для меня все равно символична и удивительна.
Автор — Виолетта Ничкова
Еще по теме:
«Воспоминания деда об обороне Одессы. Уникальные мемуары Цвигуна об Одессе 1941 года»
«По приказу Судоплатова. Формирование партизанского отряда «Батько»»
«9 мая в дневниках Розы Цвигун. Летопись Дня Победы на фоне истории страны и семьи»
«Военная биография Cемена Цвигуна. Сводная информация из госархивов и личных документов»
««Я выйду только за военного!» 92 года со дня рождения супруги С.К. Цвигуна»
««На Днестре все спокойно». Советские разведчики в оккупированной Молдавской ССР в 1942 г.»
«Освобождение Европы. Позабытые апрельские праздники»
«9 мая в Комитете Госбезопасности. Празднование Дня Победы в 1975 и 1980 гг.»
Использование материалов блога разрешено только при наличии активной ссылки на источник
Все статьи блога теперь и в телеграм-канале Генерал Цвигун. Частные хроники — https://t.me/generaltsvigun
Генерал Цвигун. Частные хроники 
Он погиб в штрафном батальоне в боях с врагом. Восстановлен в офицерских правах и звании
НравитсяНравится
Михаил, да, это известно. Попал в штрафбат за 2 недели до гибели, причина неизвестна. Характер у прадеда был крепкий, всякое могло случиться, а у деревни Прилеповка 9 месяцев шли ожесточенные бои. Подробности бабушка так и не смогла узнать, я об этом написала.
НравитсяНравится